"Это слишком современный художник", — пояснила американка своему мужу. Тот держал на руках девочку и вглядывался в табличку у главного входа. Еще минуту они неуверенно ориентировались и, что-то решив для себя, незаметно потерялись в воскресном расписании общественного транспорта.

    Можно было бы осторожно поспорить с дамой, поскольку "слишком современно" из того же набора, что и "слишком правильно", но у туристов свои пределы здравого смысла, и утверждать на автобусной остановке что-либо иное было бы не слишком правильно и не слишком современно.

    Однако, если в воскресный полдень музей Вазарели предпочесть чему-то иному, то можно, открыв для себя конкретную личность автора, перевернуть или закрыть — почему нет? — ведь это только для себя — одну из страниц современного искусства, с которой почти все скопировано и пущено в тираж художниками-оформителями и рекламными дизайнерами, не имеющими числа в этом мире, хотя искусство это неконкретно до пределов здравого смысла, — и в Венгрии, где маэстро родился, и во Франции, где он начинал карьеру рекламным дизайнером, и в Америке, откуда туристы летят в Будапешт на летательных аппаратах со сложной геометрией крыльев.

    Геометрия Вазарели проста и кажется свидетельством иного мира, где всё, что начато, должно быть окончено, и всё, что расходится под одним углом, не может сой­тись под иным. И, выключив направленный светильник, можно утверждать, что данный овал залит красным, поскольку противоположный ему окрашен в зелёный цвет.

    Как легко соблазниться простыми оценками простой геометрии и модной точ­кой зрения на то, что и сама мода оставила в покое! Но разве нет в композициях Ваза­рели детского радостного удивления трёхмерностью пространства? Как оно выпукло! Сколько степеней свободы! И мы в нём дышим, двигаемся, летаем и слушаем музыку. И это — не то чтобы умеренное наслаждение дымкой воздуш­ной перспективы, — но нескрываемая радость обладания трёхмерной моделью. "Вот она! У меня в руках... — в почерке профессионала, владеющего этим пространством, беззвучное ликование, — И перед вами..." . Куб выплывает из чёрного абсолюта времени и определяет, какую сетку нанести на его грани, в каком месте изо­гнуть и в какие цвета окрасить ячейки, — а кажется — нет, не кажется, — сам Вазарели придумал. Все его круги и квадраты, эти вселенские примитивы, то проступают друг через друга в вечном конфликте, то сливают свои оттенки в паузу покоя, доступную зрению или видению, — у кого как получится.

    Более полувека и половины жизни Вазарели был абсолютным господином пространства своих «пластических единиц» («unites plastiques»). Он рисовал в нём, моделировал, изгибал отношения между сложным и новым, старым и простым, уп­раздняя за ненадобностью "верх" и "низ", "лево" и "право". Эстетика противопоставле­ний без этих азбучных элементов обходится. Вазарели — тем более.

    Его работы звучат и в больших, и в малых форматах. Случайного не много. Лишь молчат — случайно, кажется, помещённые в центре зала — шахматы из оргстекла, — готовы начать партию. Прозрачные против непрозрачных. Это совсем не то, что чёрные против белых. И третье измерение уже реально. Имеется свобода, обходя по кругу не начатую шахматную драму, — вот почему в центре зала, — думать о чём угодно, если не угодно об авторе и его работах, скользить вниманием по поверхности холстов и сладко ощущать право не думать ни о чем. А после, купив за 250 форинтов репродукцию, похожую на доказанную теорему, можно выйти и подышать серо-голубым воздухом на круглой пло­щадке внутреннего двора, вымощенной камнем, — это низ; и, запрокинув взгляд в небо — это верх, — почувствовать, как композиции Виктора Вазарели остаются существовать в его маленькой вселенной, вне воли вашего зрения, вне сектора внимания рекламщиков, вне денеж­ных систем этого мира. Даже во вторник, когда музей закрыт для всех.

    И если над вами по панораме неба слева направо случайно пролетит летатель­ный аппарат американского производства, сложная и эффектная машина, эстетика противопоставлений вдруг окажется лишь репродукцией нашего действительно старо­го и, слава Богу, пока ещё нового мира, в котором "... восходит солнце и заходит солн­це... и что делалось, то и будет делаться...", где, кажется, ничто уже не может быть со­временным, тем более "слишком", и никакого иного мира не существует, но зато на всё, что существует в этом, можно смотреть бесплатно и без выходных, потому что так было всегда.

 

Адрес музея: 1033 Budapest, Szentlelek ter. 6